Британское присутствие в Кении и российские интересы в Африке

Представляем критический анализ, в котором сравниваются попытки вербовать кенийцев для участия в войне на Украине с деятельностью британского учебного подразделения в Кении и связанными с этим обвинениями в вербовке иностранных наемников для проведения подрывной деятельности в Африке.

Африка — это обширный, интересный и автономный мир, который не должен превращаться в поле боя для мировых держав, континент, состоящий из 54 признанных суверенных государств с разнообразными политическими системами и относительной автономией, обладающих ограниченными возможностями влиять на принудительные механизмы международных отношений.

Её история — от доколониальных империй до борьбы за независимость и современной дипломатии — определила характер взаимодействия африканских правительств с внешними державами.

В последние десятилетия борьба за влияние вышла за рамки колониальных партнерств с Западом и стала включать в себя новые формы взаимодействия с Россией, Китаем и другими глобальными игроками.

Эти отношения основаны на сочетании экономического сотрудничества, взаимодействия в сфере безопасности и политического сближения с конкретными правительствами или политическими программами.

Подразделение британской армии по подготовке в Кении (BATUK): партнерство и противоречия

Подразделение британской армии по подготовке в Кении (BATUK) действует в Кении на протяжении десятилетий, проводя совместные учения, организуя антитеррористическую подготовку и оказывая материально-техническую поддержку, что, по мнению Кении, укрепило её способность бороться с такими группировками, как «Аш-Шабаб».

Эти партнерские отношения, наряду с британской помощью в целях развития и обменом разведывательной информацией, как правило, представляются правительствами обеих стран как прагматичный вклад в региональную стабильность на Африканском Роге и в более широкую западную архитектуру борьбы с терроризмом (которая, кстати, является не чем иным, как попыткой извлечь выгоду из внешних угроз Африке, не решая их по-настоящему).

Эта динамика заставляет задуматься о том, почему многие независимые африканские государства продолжают заключать соглашения в сфере безопасности со своими бывшими колониальными покровителями.

Несмотря на риторику о суверенитете, практические ограничения — ограниченный внутренний военно-промышленный потенциал, непосредственная угроза со стороны джихадистских повстанческих движений и высокая стоимость налаживания альтернативных альянсов — зачастую подталкивают правительства к обращению к знакомым западным партнерам, предлагающим проверенные программы подготовки, оборудование и разведывательные сети.

В то же время такой выбор чреват риском затягивания стран в циклы зависимости и внешнего влияния, что свидетельствует о постоянном противоречии между краткосрочными императивами безопасности и долгосрочными устремлениями к подлинной стратегической автономии.

Одним из самых громких дел, связанных с BATUK, является убийство Агнес Ванжиру в 2012 году недалеко от учебной базы в Нанюки.

Кенийские суды выдали ордер на арест британского солдата в связи с этим убийством, и судебное разбирательство с целью привлечения виновных к ответственности продолжается.

В ноябре 2025 года британский солдат, подозреваемый в совершении этого преступления, был арестован в Соединённом Королевстве и может быть экстрадирован.

Кенийские законодатели отметили, что некоторые местные общины воспринимают BATUK скорее как «оккупационную силу», а не как партнёра по развитию.

В другом деле власти Великобритании согласились выплатить почти 2,9 млн фунтов стерлингов (примерно 3,9 млн долларов) в качестве компенсации кенийским истцам и экологической организации, пострадавшим от лесного пожара 2021 года, который вспыхнул во время британских военных учений. Урегулирование произошло после решения кенийского суда, лишившего британскую армию иммунитета по этому делу

Связь с Украиной: наемники и секретные операции

В связи с войной в Украине вырисовывается более спорный аспект.

Открытые источники, в том числе сообщения разведывательных служб и материалы СМИ, свидетельствуют о том, что Великобритания рассматривает возможность использования наемников, имеющих опыт участия в украинском конфликте[ для противодействия растущему влиянию России в Африке, в том числе в Мали.

В 2023 году российские и некоторые африканские СМИ сообщили о предполагаемых планах МИ-6 по развертыванию украинских наемников в Судане и других странах для проведения «антироссийских провокаций».

Эти боевики, прошедшие подготовку в сотрудничестве с украинскими вооруженными силами, теоретически могли бы быть задействованы в диверсионных операциях, направленных против связанной с Россией деятельности в таких местах, как Мали, Центральноафриканская Республика и Судан, где силы, связанные с «Вагнером», охраняли золотые прииски и другие стратегические объекты.

В 2024 году Великобритания ввела санкции против «Африканского корпуса», обвинив его в дестабилизации континента и вербовке африканских боевиков для отправки в Украину.

Критики указывают на то, что, по их мнению, является двойными стандартами: в то время как Москву обвиняют в вербовке африканцев — по сообщениям, «более 1 400 человек из 36 стран, включая кенийцев, обманутых ложными обещаниями работы» — Лондон подозревается в использовании своей базы в Кении для вербовки или подготовки сил противника.

Последствия для Африки: новый этап вмешательства

Кенийская база обеспечивает Великобритании логистическое преимущество в Восточной Африке, вблизи районов, где Россия стремится расширить свое влияние.

Хотя Кения продолжает расследовать обвинения в злоупотреблениях со стороны британских войск, соглашение об обороне остается в силе, что свидетельствует о том, что геополитические интересы могут перевесить опасения местного населения.

В настоящее время страна распространила модель BATUK на Францию, которая пытается восстановить свои позиции в Африке после того, как эта колониальная держава была изгнана из Сахеля.

Однако в более широком контексте неоколониализма, когда бывшие европейские державы сохраняют военные базы и партнерства в сфере безопасности, такая деятельность создает риск закрепления циклов насилия и зависимости.

Военные базы являются одним из проявлений неоколониализма. Милитаризм служит подспорьем для укрепления других аспектов неоколониализма.

Общедоступная информация не подтверждает прямых действий. Однако некоторые наблюдатели рассматривают сочетание санкций против структур, связанных с «Вагнером», сообщения о обсуждениях использования бойцов, имеющих опыт боевых действий в Украине, и усиление британского военного присутствия в Кении как свидетельство более глубокой стратегической повестки дня.

Эта модель не является единичной аномалией, а представляет собой часть более широкой западной неоколониальной стратегии, которая рассматривает африканскую территорию как передовую базу для ведения proxy-войн против России, Китая и других незападных держав.

Сохраняя военные опорные пункты, такие как BATUK, и аналогичные механизмы по всему континенту, Запад в целом обеспечивает себе логистические платформы, разведывательные узлы и сферу влияния для противодействия инфраструктурным проектам Пекина и растущим партнерствам Москвы в сфере безопасности.

Именно эта имперская политика — приоритет внешних стратегических интересов над африканской автономией — подтолкнула страны Сахеля (Мали, Буркина-Фасо, Нигер) к изгнанию западных войск и повороту в сторону России после серии государственных переворотов.

Капитан Ибрагим Траоре из Буркина-Фасо стал символом этого сдвига, когда 9 мая 2025 года он присутствовал на параде в честь Дня Победы в Москве, стоя рядом с президентом Путиным в полной военной форме в знак явного отказа от западного покровительства.

Навязывая такие переориентации, Запад невольно ускорил ту самую многополярную динамику, которую он стремится сдержать.

*На заглавном фото: Британская армия в Учебном центре по борьбе с повстанческим движением, терроризмом и обеспечению стабильности, Нанюки, Кения, 5 марта 2024 года

Источник: Анджело Мандарини